polumaria: (сердцеедка)
[personal profile] polumaria
Иногда участвую во всяких окололитературных движняках. Например, сейчас - в конкурсе "Литекреатив" (лично меня название отсылает к Пелевину с его бессмертным "Творцы тут... не нужны"). Из трех отправленных рассказов два прошли преноминацию, а один был отклонен - слишком короткий. Но он мне нравится, поэтому опубликую здесь.

Диду

Мертвые люди отличаются от живых. Про них правильно говорят «дух вон» — они выглядят сдувшимися, как колесо с прорехой.

Когда я ехала на дедушкины похороны, размышляла, насколько неуместно будет кинуться к нему с объятиями — я же всегда так делала. А приехала, поняла, что обниматься и не тянет — передо мной или не совсем он, или даже совсем не он. Странно: он ведь очень долго болел, последние месяцы почти не приходил в сознание, но оставался при этом собой, безусловно узнаваемым. А теперь перестал.

Я уехала почти сразу похорон — работа, рутина. Зашла домой и начала звонить бабушке — узнать, как дела. Мы простились всего два часа назад, и она выглядела удивительно несломленной, даже бойкой — по-деловому контролировала работников похоронного агентства, старалась уделить внимание каждому гостю. Любуясь ее завидным спокойствием, я вспоминала, что старички называли друг друга «подельники» — действительно, за шестьдесят лет брака ими было столько переделано, что хватило бы на десятки жизней.

Я копалась в памяти телефона в поисках домашнего номера бабушки. У меня был сохранен только мобильный, но она им почти не пользовалась, не привыкла. И чаще всего смартфон валялся где-то без заряда. Обычно я звонила, на автомате попадая пальцем в нужные цифры. Бабушка с дедушкой были единственными людьми, телефон которых я помнила наизусть. Была какая-то древняя детская магия в том, чтобы набирать их номер «по-настоящему».

Два... пять... или как там? Я была растеряна. Дедушка умер всего пару дней назад, неужели мне этого хватило, чтобы начать забывать то, что с ним связано? Сейчас — телефонный номер, а что потом? Его сказки? Наши поездки? Маслянистый запах и упрямый норов старых «жигулей»? Два, пять... а дальше?

— Два, два, пять, восемь, восемь...

Голос неторопливо называл цифру за цифрой. Он был негромким, но отчетливым и совершенно узнаваемым. Дедушкин. Прямо за моей спиной. Вот так это происходит? Так люди сходят с ума? Начинают слышать и видеть то, чего нет, и постепенно целиком увязают в вымысле?

Я медленно обернулась. Он стоял передо мной — живой, дышащий, в мягкой от многолетней носки голубой рубашке, которая, как я знала, осталась висеть в его шкафу, как и другие его вещи, которые бабушка собиралась со временем отдать на благотворительность.

— Диду, ты же умер, — это было наше с ним слово, «диду», напоминание об украинских корнях впечатляющего генеалогического древа, с верхушки которого мы галдели.

— Ну, это да, — шутливо пробасил он. Это точно был дедушка, его голос, его запах, позаимствованный у забитого всякой всячиной гаража, его желтоватые щеки с темными пятнышками, которые я прицельно целовала. Я не выдержала и разревелась.

— Но... как так... тебя на самом деле тут нет?

— Ну как же? Вот он я! Жив, здоров и в меру упитан! — он театрально похлопал себя по животу. А потом продолжил уже обычным своим утешающим тоном, который приберегал на случай, если я расстраивалась. — Я пока еще тут. Погощу недолго, и восвояси.

Все было слишком нормальным, привычным. И дедушка был совершенно таким же, как раньше, до болезни.

— Я сошла с ума?

— О, это уж наверняка! Ты только погляди на свою квартиру — ни телевизора, ни цветов, просто палата какая-то, а не дом! — диду опять переключился на шутливый лад. — Но это у тебя не от меня, от меня у тебя только лысинка!

Семейная байка. В детстве я неудачно упала, и на голове остался шрам. Я очень расстраивалась, что на месте шрама перестали расти волосы, а дедушка меня успокаивал — мол, это нас в роду все такие, и предъявлял свою макушку, волосы с которой растерял еще в молодости.

А потом мы сказали хором: «Может, чаю?» — и расхохотались.

На кухне дедушка рассказал, что его появление здесь — не морок, а новомодная медицинская услуга. Когда пациент оказывается при смерти, его личность «записывают», а потом «транслируют» родственникам, чтобы утрясти спорные вопросы наследования имущества.

— И что, теперь по улицам ходят умершие люди?

— Я не хожу. Вы с отцом, теткой и бабушкой можете меня видеть, разговаривать со мной, даже вот чай пить, — кружка оставалась нетронутой. — Можем даже песни петь! Давай «Маруську»?

— Погоди, у меня в голове не укладывается. Диду, ты — программа?

Дедушка знал два значения этого слова: телевизионная программа и программа партии.

— Так почему ты сейчас со мной, а не с бабушкой? Я, конечно, страшно рада тебя видеть, но вы же всегда были подельниками, не разлей вода, что ж ты сразу же к ней не помчался, как только… проявился?

— Когда она по уши в похоронных делах? Нет, ей сейчас нужно расправиться с хлопотами, принять все соболезнования — это уж как водится. Нельзя не уважить людей, которые пришли выразить соболезнования!

Я покивала. С дедушкой так было всегда: сначала нужно позаботиться обо всем мире, а потом и о себе можно подумать.А он продолжил:

— Да и вообще, когда с глазу на глаз — это как-то правильнее. Так что я пришел к тому, кто раньше всех с похорон ушел.

Мне стало стыдно.

— Ты теперь с нами насовсем?

— Пока не надоем, так что даже чаю выпить не могу, — отшутился он. — Врач сказал, это все только для оформления документов. Как только разберетесь с наследством и вступите в права, отключусь.

Он сказал это так легко, будто речь шла о коротком отъезде, а не об исчезновении навсегда. Я постаралась не думать о грустном и сконцентрировалась на юридической стороне.

— А оно вообще есть?

— Что?

— Наследство. Ты оставил завещание?

Дедушка даже обиделся. Он гордился своим талантом наводить порядок в любых делах.

— Конечно, оставил! Все-таки гараж, машина, дача. Бабушка не водит, на даче ей без меня тяжело, она и не ездила туда, как я слег. Так что, ненасытные дети и внуки, забирайте, продавайте все, что нажито непосильным трудом!

Рядом с дедушкой было совершенно невозможно грустить. Но не думать о смерти, о его смерти, тоже не получалось.

Мы просидели на кухне до ночи. Он рассказывал про свою бытность летчиком, про знакомство с бабушкой, про исполинское болото на том месте, где позже вырос их городок. Я знала все эти истории наизусть, но все равно слушала с замиранием сердца — дедушка был отличным рассказчиком. Потом я отправилась спать, а диду присел рядом на стул — рядышком. И затянул сказку из моих самых первых воспоминаний: «Давным-давно это было, ходили тогда звери без хвостов...»

Разбудил меня телефонный звонок. Звонила бабушка. Спросонья я не могла внятно говорить, а она, наоборот, стрекотала быстро и взволнованно — мне нужно было явиться в какой-то суд и не забыть паспорт. Потом было что-то про имущество и про повестку. Последнее было как-то чересчур неожиданно:

— Какая повестка? Ба, ты чего?

— Такая. Обычная. Завещание оспаривать буду. Претендовать на все, что он вам оставил. Так что не опаздывай. И паспорт, паспорт не забудь! Все, я отключаюсь, мне еще твоему отцу надо позвонить. Целую!

Я держала в руке телефон, слушала, как на кухне дедушка мурлычет «Маруську» и думала, что оживший мертвец — штука куда менее странная, чем внезапный приступ скаредности у бабушки, которая всю жизнь только и делала, что обеспечивала свою семью, экономя на себе до крайности. Стоило у бабули завестись каким-никаким деньгам, она тут же звонила своим великовозрастным потомкам и предлагала свою помощь в выплате кредитов. Или покупала нам какие-то стиральные машины и пылесосы, а мы еще носы воротили, мол, ну зачем, мы сами способны заработать на обустройство быта.

И вот теперь — повестка!

В совершенном раздрае я зашла на кухню. Дедушка стоял у окна, он был все такой же домашний и неизменный.

— Доброе утро, диду! Ба звонила.

— Доброе! То-то ты рано подпрыгнула! Давай за стол, позавтракаем.

— Бабуля-то наша судиться с нами собралась, ты знал?

Дедушка был весел, но несвойственно для себя прятал взгляд, и это было подозрительно.

— Диду! Ты знал?

— Ну... Я ночью к ней сходил, не удержался. Ты же знаешь, я бабушку оставил одну. Раньше думали, она первая уйдет, а смотри, как оно получилось... Да еще я, старый дурак, везде под конец ошибся — хотел-то как лучше, все ради вас...

Дедушка смутно оправдывался, а у меня в голове возникали жуткие картины. Чего я не знала о своих старичках? Что за дикая правда открывается после похорон? Бабушка вознамерилась затаскать нас по судам — это что же, она всю жизнь изображала бессребренницу, а после смерти мужа наконец решила показать свое истинное лицо? Или дедушка под занавес ввязался в какую-то историю и оставил ее без гроша? Что это за ошибки, в которых он сейчас винится — азартные игры или махинации с документами? А может, когда бабушка с дедушкой называли друг друга подельниками, они не шутили, и на самом деле наши «божьи одуванчики» — прожженные преступники, страх и ужас провинциального городка?

Еретические мысли разрастались в моей голове с нечеловеческой скоростью, и я, утомленная, рухнула на стул.

— Диду, я ничего не понимаю. Объясни по-человечески, что происходит!

Он наконец посмотрел мне в глаза — так виновато, что я заранее утвердилась в правоте своих самых страшных фантазий.

— Я же не знал, что так выйдет. Старый дурак, все заранее сделал правильно — все бумажки оформил, все документы. Договорился с конторскими, подмазал немножко, кого надо.  Ты же знаешь, получение наследства — такая морока! И я подсуетился, чтоб вам было полегче, чтоб вы бы все получили быстро и без очередей. А тут к бабушке приходят и говорят: если дадите разрешение, муж ваш после своей смерти останется с вами на весь срок, необходимый, чтоб привести в порядок дела. А дела-то уже в порядке! Уж как она плакала, как убивалась. Ругала меня за дотошность мою глупую. А я что? Был бы хоть чуток сильнее — все бумажки бы порвал, все договоренности бы отменил, лишь бы с ней да с вами подольше остаться. Но поздно уже было, очень поздно. Ты прости нас, и бабушку не ругай — скучает она по мне, поэтому и хочет вас по судам помурыжить, чтоб подольше побыть рядышком...

Я слушала и улыбалась.

— Как вы были всю жизнь были подельниками, так и остались. Вас даже могила не исправит! Пошла я за паспортом.

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

polumaria: (Default)
polumaria

April 2017

S M T W T F S
      1
234 5678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 12:39 am
Powered by Dreamwidth Studios